Легенда о Хутулун и кольцо Чингисхана

 Давно забытые легенды иногда еще будоражат воображение и вызывают споры исследователей. Но то, что было записано о давних событиях, давно претерпело множественные искажения, поэтому многое забылось и стерлось из анналов истории.

Такова и история праправнучки Чингисхана Хутулун. О ней остались лишь записи иностранцев, побывавших в далеких монгольских степях и поразившихся невиданной силой молодой девушки, которая могла запросто побороть любого из мужчин.  Именно этот факт, возможно, и привел к тому, что о ней вообще осталась память в истории и записи тех иностранцев.

Эти записи породили легенды о том, как она выбирала мужа, сражаясь с молодыми мужчинами в поединках. И никто так и не смог ее победить. По легенде у нее остался огромный табун лошадей, который получился из того, что каждый жених оставлял сотни лошадей, если был побежден. 

 Но далее легенды расходятся, и в одних из них она все-таки вышла замуж, в других так и осталась одинокой, в-третьих, что просто имела любовь, но так и не вышла замуж. Кто-то писал, что у неё было два сына, а кто-то утверждал, что у нее не было детей. И на этом все сведения заканчиваются.

…Но в потоках эфира, в информационных полях остается все, впечатываясь навсегда. И история Хутулун несет в себе множество тайн забытой истории. Так кем же была Хутулун, и о чем молчит история? Какую тайну хранил Чингисхан, и зачем на самом деле в Азию отправлялись иноземные купцы и миссионеры?  

…Ответы на эти вопросы пришли через осознанное сновидение и поэтому верить или не верить этой информации пусть каждый для себя решает сам. 

 Но если история хоть так сможет приоткрыть свои тайны, то значит это нужно рассказать, хоть в качестве очередной легенды… 

…Утреннее солнце золотит безбрежную степь и дальние холмы. Далеко на горизонте синеют вершины заснеженных гор. 

Но вот порыв ветра доносит гулкие звуки бубна. Разносясь над долиной, они будят степь. Горловое пение, будто медвежья песнь, взывает в безбрежное небо. Старый шаман танцует свой танец в такт своему бубну, и огненные всполохи костра оставляют длинные тени на  стенах старых юрт. Дым костра уходит в небесную высь. 

…И где то там, проявился образ Умай. Ее полупрозрачная фигура все ближе и ближе. И вот уже ее бездонный взгляд смотрит сквозь меня. Давно забытая речь зазвучала ее голосом, но все стало понятно без слов. 

«Здравствуй сестра, как рада я снова тебя увидеть здесь, на границе миров. Ведь пришло время вспомнить и рассказать еще одну давно забытую историю. От нее почти ничего не осталось в памяти людской, да и известна она была не многим, еще в те далекие дни. 

…Здесь много раз уже сказывалось, что в степях этих монгольских, бескрайних есть места уязвимые, где рвутся дыры между мирами и спонтанно могут открыться переходы между ними. 

И много раз они открывались. Особенно сильно такое место в пустыне, которую на Земле называют Гоби. В разные эпохи оттуда проваливались в мир земной орды кочевников из миров иной локи и даже демоны, которые обретали плоть в мире вашем. 

 И как-то много очень пришло в мир ваш оттуда людей, которые были злобными и жестокими. Они жили в своем мире в таких же степях, только пространство было там тяжелее, но на ощупь это не заметно было. Потому что не физическая тяжесть то, а иная. Там частоты мира тяжелее были, даже чем в мире вашем после падения цивилизаций и порабощения солнечной системы захватчиками. (См. другие темы сайта).

Те кочевники внешне практически не отличались от земных потомков жителей страны Му и желтых скифов южной Сибири и Алтая. Но нравы их были дикими и жестокими. И вот, кочуя по степи своей, они провалились в мир ваш, но даже не заметили этого. Лишь радуга плотная удивила их, вставшая над степью. И когда она оказалась за их спинами, то просто исчезла. Так они оказались в бескрайних монгольских степях, но думали что это их земли, где они привыкли кочевать. Они так же продолжали бродить и тут по монгольским степям, и так же раскладывали свои шатры, похожие на местные юрты. 

 Иногда они стали сталкиваться с местными племенами. И стычки эти были ужасны. Ведь они убивали всех мужчин, кого встречали на пути, а женщин хватали в плен и делали их своими женами, коих имели большими гаремами. И много так через тот переход прошло тех людей. То один род, то другой. И так было несколько столетий, пока в степях монгольских их стало много, и многие из них, беря жен местных, смешались и стали так землянами мира этого. 

 Так появилось много родов в степи монгольской смешанных, и начались между ними усобицы, да войны.  В ту неспокойную пору в одном из племен родился тот, кого нарекут Чингисханом.  Ну, а отец дал ему имя Тэмучжин. 

Когда ему от роду было 12 лет, после очень сурового и голодного детства, на которое он был обречен после смерти отца, он набрел на стойбище одинокого шамана.

…И еще, наверное, следует сказать, что Темучжин не убивал своего брата в детстве, но история навесила на него это, ведь он сам взял на себя это, ограждая своего другого, младшего брата, сделавшего это.  Действительно была стычка между братьями, и младший брат Темучжина выстрелил из лука в их общего брата от другой матери - Бектера. За такой поступок полагалось суровое наказание. И тогда Темучжин взял вину на себя, потому что младший брат был слабее и не смог бы выдержать. С тех пор эта история так и осталась в памяти. Ведь многие враги Чингисхана потом часто потрясали этой историей, подтверждая свои, порой выдуманные истории о жестокости Темучжина еще в детстве. 

Так вот, судьба привела его к тому шаману, и шаман узнал в нем того, кто должен объединить монгольские племена и земли и создать великое государство. Удивленный Темучжин тогда, даже не понял, что ему бормочет старик. Но старый шаман вцепился в него железной хваткой и сказал, что духи привели его к нему, чтобы он дал ему посвящение и перстень, который поможет преодолеть усобицы между дикими и жестокими племенами, пришедшими из того, тяжелого мира». 

Так говорила Умай. Но вот она взяла свой посох и очертила его навершием круг. И засиял он зеленоватым светом. А там, за светом тем - прошлое ожило.

…Там шаман отложил тяжелый бубен, и из одежд своих пестрых достает перстень золотой с камнем красным. Полыхает камень тот, как огонь в отблесках костра. А само кольцо грубо ковано, хоть и из золота. 

И вот шаман говорит  юному Темучжину: - « Это кольцо принес с собой шаман из мира не нашего. И когда умирал, то передал его мне и сказал, что под конец жизни я должен отдать его тому, кто сможет объединить земли и племена и покончить раздор между  людьми. Тому, кто сможет быть справедливым даже с жестокими дикарями и успокоит их и подчинит, и даст им закон единый, по которому они должны жить. 

Он сказал мне знак искать, и ждать, когда придет он. И сказал, что это будет еще мальчишка, и чтобы я не обращал внимание на это. Ведь кольцо это не сразу чудеса творит, а постепенно и пройдут годы, прежде чем исполнится то, что должно быть по задачам твоим. 

…И дух великий Тэнгри и великая Умай, да благословят тебя на дела большие». Произнес шаман. А Темучжин стоит как вкопанный и смотрит на шамана сначала удивленно, а потом вдруг вспомнил что-то и в дыму костра стал видеть образы. Шаман тут  травы разные кладет в чашу и воды наливает и на огонь этот ставит. И как закипела вода, он слова стал древние читать, заклинания над водой и кольцо туда окунать, а потом окатил Темучжина водой той. И стал не своим голосом что-то говорить непонятное даже Темучжину и плясать вокруг костра, раздувая пламя и дым. Это дух местности той вошел в него и стал сам посвящать Темучжина. Только гулкие удары в бубен и гортанная песнь шамана вновь полилась над степью в ночи. 

И когда шаман закончил действо, то Темучжин оказался спящим. Он уснул, сидя у костра, и тело его завалилось на бок. И вот шаман бережно отнес его себе в юрту и оставил там до утра. А сам до рассвета продолжал свое камлание. Наутро шаман так и остался сидеть у потухшего костра, а перстень лежать в пепле. Но вот проснувшийся Темучжин выбежал из юрты и окрикнул шамана. «Я все вспомнил, я все видел», - закричал он. «Но я один не смогу ничего. Я пылинка в этом мире великого Тэнгри». 

 «Ты не стал убивать брата», – сказал ему шаман, -«и тогда прошел свой экзамен в теле этом, и закрыл собой брата младшего от наказания. Ты поступил по совести, а брат твой сам получит свое, когда придет его час». 

 Так сказал шаман и поднял кольцо из пепла. «На»,- сказал он Темучжину, - «надень его и не снимай пока не почувствуешь, что пора уходить в миры иные. И только тогда сними и спрячь там, где никто не сможет его найти. Но найдет только тот, кто точно также сможет быть справедливым, или тот кто вернет его обратно и сможет, возможно, закрыть им одну из дыр в мир Эрлика. И пребудет с тобой сила Тэнгри, великая сила Сущего». 

Сказав это шаман, отдал кольцо Темучжину. Огненный камень сверкнул и испустил белый луч. Это и было знаком, который должен был подтвердить шаману, что кольцо нашло владельца. 

И вот радужный вихрь, созданный Умай исчез и видения погасли. 

«Именно с помощью силы Сущего, силы великого Тэнгри Темучжин сумел объединить племена, и к нему пришли помощники, которые ему стали братьями, ибо многие родные братья не есть братья часто, но родные духи становятся братьями настоящими, даже не имея одной крови в жилах» - продолжила свой рассказ Умай. 

«И история знает, что Темучжин сдержал обещания, данные при посвящении шаманом, а именно всегда быть справедливым. И когда он принял титул Чингис Хаана, то оставался верен этим обещаниям. 

Много испытаний пришлось ему пережить, и порой он сам не верил, что всё получится, но невидимая сила Тэнгри помогала ему, ведь он, как сказал ему шаман, никогда не присваивал эти заслуги себе, и всегда говорил, что это великий Тэнгри творит его руками. И что воля Тэнгри - соединить земли и дать закон людям степей. 

Темучжин создал свод законов или Великую Ясу. И впервые собрал великое собрание представителей всех родов и племен новой империи, которую создал. Это собрание называется Курултай. И именно там законы Ясы были приняты всеми собравшимися. 

Известно, что Темучжин отличался от остальных завоевателей тем, что в ходе сражений старался сохранить в живых как можно больше человек из улуса противника, чтобы в дальнейшем привлечь их к себе на службу. И не был кровожадным убийцей, как многие позже стали рассказывать о нем байки. 

 Известно, что однажды один из воинов противника ранил его стрелой. И когда был взят в плен, то честно сознался, что именно он стрелял. Темучжин взял его в свое войско, дав ему имя Джебе, что значит наконечник стрелы. Он ценил честность и мужество, и в своих воинах и в воинах противника. И наоборот уничтожал предателей. 

 Так, когда ему удалось разбить войска найманов, то один из бежавших их предводителей Джемуха был сдан своими же нукерами (дружинниками). И тогда Чингис Хаан приказал казнить предателей. Хоть они и привели к нему Джемуху. Джемухе он предложил дружбу и мир, но тот отказался и сам выбрал смерть, не желая подчиняться Чингис Хаану и входить землями своими в состав его империи. 

 Много чего было искажено и переписано в истории и многие факты были приписаны Чингис Хаану как его жестокие деяния. Тем более, еще при его жизни его собственные сыновья и сановники стали плести интриги. И некоторые вступали в сговор и медленно стали травить Темучжина. Его организм сопротивлялся более года, но все же не смог  дальше. И перед смертью он захотел отдать перстень Угэдэю, своему сыну, которого уже давно назначил приемником. Но не смог. Темучжину стало плохо и в горячечном бреду, он увидел шамана, который сказал ему, что нельзя доверять Угэдэю, что он уже отдал свой дух Эрлику, как и другие сыновья. 

Тяжко было Темучжину узнать такое на смертном одре. Почти все, что он сделал, не на кого было оставить. Но он сделал что мог. Он смог хоть как то усмирить полудемонические нравы полудиких племен, пришедших из параллельного мира. Ну а дальше он все отдал на волю Тэнгри. Ведь понимал, что эта жизнь есть всего лишь один из эпизодов великой жизни вечной. 

И здесь в этом месте и в это время он сделал всё, что мог.  Он покорил почти всю Азию. Его войска стояли у столицы Тангутского царства. Но он уже ничего не мог сделать. И только это кольцо начало мерцать странным светом. И тогда он обратился к силам, которые вели его всю жизнь, чтобы решить судьбу кольца, ведь он прекрасно понимал, что не сможет вернуться  в родные земли, и не сможет спрятать его. 

И тогда откуда ни возьмись в ставке Чингис Хаана появился буддийский монах. Воины Чингис Хаана пропустили его. Чингис Хаан сам приказал пропустить того, кто будет его искать. Этот последний приказ страже показался странным, и они подумали, что Хаан отдал его в бреду. Но каково же было их удивление, что на территории ставки появился этот монах. Он шел из Тибета через Тангутское царство на север к великому  озеру Байкал. И собирался идти через родные для Темучжина степи, то место где он родился. Он зашел поклониться великому Хаану, и сказал охране, что должен повидать Хаана, так как получил на то знаки свыше. 

Воины из охраны Хаана удивились вдвойне и привели монаха в покои Темучжина.

 Когда они оставили их наедине, Темучжин снял кольцо и отдал его монаху, сказав всего несколько слов: - «отнеси это в мои родные земли, туда, куда ты путь держишь. И оставь в горах, чтоб никто не знал где, и чтоб никто не знал, что я дал это тебе. Никому не отдавай это кольцо. И пусть путь тебе осветит Тэнгри и его посланник Будда Шакьямуни». 

Монах взял кольцо и положил его в свою котомку. Он понял знаки, которые заставили его прийти сюда. Вошедшей охране Темучжин сказал: «И пусть никто не тронет этого человека, он отнесет мои последние просьбы и благодарности Высшим силам Земли и Неба». Это были последние слова великого хана. После которых, его дух покинул тело. 

…Но на этом история кольца не кончилась», продолжила свой рассказ Умай. 

«Монах ушел своей дорогой, и никто не смел преградить ему путь. Никто не знал о кольце, но гневить высшие силы все же тогда не решались, и исполнение воли умирающего было священно. В конце концов, монах добрался до реки Онон.  Проходя недалеко от горы Бурхан –Халдун, он случайно выронил кольцо и оно покатилось к воде. Монах принял это за знак свыше и закопал кольцо в ближайшей  расселине. 

 Он продолжил свой путь дальше к Озеру Байкал, где и заложил первую буддийскую ступу в Забайкалье. Его имя осталось не известным в истории, он так и остался безымянным учителем, который рассказал местным людям о посланнике Тэнгри Будде…  В ту пору Буддизм не стал религией тех племен, но люди услышали о Будде, посланном великим духом Сущего Тэнгри. 

Но шли годы. Монгольская империя погрязла в усобицах, ибо один дух даже очень сильный, воплощенный и создавший такую империю не смог переделать сознания людей. Он только принес знания диким племенам о том, как должна управляться жизнь, и рассказал, что такое справедливость. Хотя большинство об этом забыло еще при его жизни, включая даже его детей. 

 Но вскоре в его роду в потомках Угэдэя – сына Чингис Хаана родился еще один светлый дух. Его звали Хайду.

 Но и ему пришлось участвовать в усобицах потомков Чингиса. Ему удалось восстановить Улус Угэдэя, как приемника Чингиса, и затем он мечтал восстановить всю империю своего великого предка, чтобы дело предка не было напрасным. Но ему противостоял другой могущественный потомок Чингиса – Хубилай, ставший императором китайских и монгольских земель на Востоке. 

Хайду имел сыновей, но более всего ему была дорога старшая дочь Хутулун. Ее мать и первая жена Хайду была шаманкой, но она умерла сразу после родов, и дочка осталась с отцом. Хоть Хайду и женился после и имел других детей, но воспитанием дочери занимался сам. И воспитывал ее вместе с братьями по-мужски. 

 Он всегда помнил странный сон, приснившийся ему перед ее рождением о том, что к нему приходит дочь, которая должна стать воином, как сын, чтобы сделать то, для чего ее в этот мир направил Тэнгри. И когда действительно родилась дочь, то он поверил в странный сон. Да ведь и жена тоже говорила, что он должен воспитать дочь, но именно воином, как сына.

Так и случилось, на следующий день после рождения дочери умерла ее мать. Хайду воспринял это как знак, что её не должна воспитывать женщина, такая мягкая как была его жена. Но он очень любил свою жену, и точно так же полюбил свою дочь. 

 С юности он в своей семье слышал предание о том, что их великий предок Чингис Хаан носил странное кольцо, которое якобы помогло ему объединить монгол. Но после его утраты якобы и распалась империя. И тогда Хайду задался целью узнать все о кольце и мечтал обрести его, чтобы снова объединить монгол. 

Во времена самого Чингиса тоже многие догадывались о непростом украшении хана, но думали что это не кольцо справедливости, а кольцо всевластия, дарующее власть над миром тому, кто его носит. И более всего эта версия легенды распространилась после смерти хана. 

 Более того отголоски ее проникли далеко на Запад с восточными купцами, бывавшими в монгольском Китае времен Хубилая. 

 Прослышав о таинственном амулете, Папа Римский решает направить в Монголию и Китай миссионеров. Так на Восток отправился монах францисканец Рубрук, который добрался до столицы монголов Каракорума, и умудрился вернуться назад в Европу. Он привез еще больше легенд и загадок, которые к тому же еще и приукрасил. Его сведения подтвердили легенду о кольце всевластия, но при этом там были уточнения о том, что оно якобы утеряно, либо захоронено вместе с великим ханом в его могиле, местонахождение которой было никому неизвестно.  

Чтобы прояснить этот вопрос Папа направляет еще миссии в те края. В Китай направляются католические миссионеры, а так же известный венецианский купец Никколо Поло вместе со своим братом и сыном Марко.  Они добрались до Китая и резиденции Хубилая. Это путешествие в основном известно, как путешествие Марко Поло, потому что именно он вел записи увиденного на Востоке. 

Хубилай быстро понял, что европейцы приехали узнать о кольце Чингис Хаана не просто так, ведь он и сам бы хотел его заполучить. И тогда он решил использовать порыв европейцев, но если бы их миссия получилась, он бы сам завладел кольцом. А не отправлял его в Европу. Именно поэтому семейство Поло и другие миссионеры папского престола были приняты в его империи весьма дружелюбно. Но при этом Хубилай не отпускал их обратно в Европу. Он даже назначил Марко Поло губернатором одного из своих городов. И при этом решил максимально извлечь пользу из европейских знаний, обещая взамен кольцо Чингис Хаана. 

 Семейство Поло прожило  у Хубилая несколько лет. Они участвовали в модернизации армии хана и дали знания о катапультах для осады крепостей.

 Между тем, они разузнали, что у Хубилая нет никакого кольца, а оно якобы находится у другого наследника Чингиса. Того самого Хайду. Хубилай постоянно вел войны с Хайду и эта усобица не затихала. И виной тому было не только желание обоих стать великим Хааном всех монгол и восстановить империю, но Хубилай так же надеялся заполучить то самое кольцо, думая что Хайду знает о его местонахождении или уже владеет им. 

 Поэтому в стан Хайду был направлен Марко как лазутчик от Хубилая и как лазутчик от Папы Римского.

 И он оказался там как раз во времена так называемых выборов мужа для дочери Хайду - Хутулун. И был сильно поражен  монгольской силачкой, что даже описал это все в своих записках, что и составило основу легенд о Хутулун. 

Ну а дальше ты вспомнишь все сама», - сказала Умай и дотронулась до меня.

Вдруг меня подхватил вращающийся радужный вихрь, и все закружилось вокруг.

А когда все же он остановился, то я оказалась на широкой площади перед не очень высоким зданием с удивительной крышей с загнутыми к верху углами, на которых восседали фигурки красных драконов. Мое довольно крепкое коренастое тело было одето в расшитый шелковый дээл (халат), подшитый овечьим мехом и мягкие шаровары тэрлэг. На мне был намотан широченный пояс, а на ногах красовались кожаные расшитые сапоги. 

Давно забытая речь вокруг стала естественна и понятна. И вот я вижу отца. Он еще молод и очень грозен в своем наряде. Высокая меховая шапка  малагай с блестящим навершием и высокими отворотами красовалась на его голове, а за широким поясом торчал изогнутый меч в узорчатых ножнах. Такой же меч был и у меня. 

 На площади собралась огромная толпа. Отец подошел ко мне. «Ну вот, еще один женишок», - сказал он усмехаясь. «Но, увы, мы ничего не можем сделать, таковы обычаи, и народ хочет выдать тебя замуж» 

- Да, я знаю этот дурацкий обычай, что невозможно остаться без мужа. Но ты же все знаешь, что мне это не нужно, и я не за этим родилась. Придется снова уложить  и его на лопатки… 

…Навстречу вышел ухмыляющийся молодой воин, он снял с себя свой халат и бросил его наземь. Я тоже сорвала пояс, и мой дээл полетел в руки отца. Мы сцепились руками и уперлись плечами. Он стоял как скала и стал продавливать меня. Тогда я уперлась ногой, и земля стала проседать под пяткой. Еще чуть-чуть, и нащупав равновесие и уязвимость, мне удалось резко развернуться, ухватив противника, и он полетел на спину с разворота. 

Мощный рев толпы снова освободил меня от замужества!

И так уже в который раз приходится отстаивать свое право остаться тем, кем я хочу оставаться.  Мне не нужен муж и эти семейные узы, я продолжаю быть воином, пока это необходимо, пока я не почувствую, что должно быть что-то другое. Мне часто снится Умай, и она говорит, что не долго осталось и скоро случай представится и то, зачем я здесь будет найдено. 

И вот, еще один табун перегоняют в мое стойло. Им уже там тесно. Придется снова расширять загон. Хорошо, что чаще они вольно пасутся на наших землях. 

…Этот странный иностранец в странных одеждах и каком то непонятном круглом головном уборе что то пишет на китайской бумаге. Он приехал от Хубилая. Не спроста это. Хубилай рвется найти то, что ищет мой отец, но почему то Умай говорит во снах, что моему отцу это тоже не должно попасть в руки. 

 Еще кто-то из побежденных женихов разнес слухи, что я специально не выхожу замуж, потому что стала женой своего отца. Скорее всего, это Есугей, который пригнал пятьсот лошадей, чтобы взять меня. И как уж его свита просила меня поддаться ему. Но мы еще с ним встретимся, и за эти слухи он все получит сполна. 

 А этот иностранец зачем-то начал рассказывать, что когда был в Персии, то слышал что я, якобы, дала слово их князю Газану, что хотела бы выйти за него замуж. И что якобы видел мои письма к нему, переданные гонцами и приглашение на турнир сюда, чтобы стать женихом. Но я никогда не делала этого. Это, скорее всего, козни Хубилая, чтобы опорочить меня или какие-то его интриги, чтобы выпытать через Газана, то, где находится кольцо моего пращура. Газан присылал письма моему отцу, пытаясь посвататься, но отец отклонил это предложение. Хотя как-то начал меня уговаривать встретиться с Газаном и поддаться ему в поединке, если он приедет. Ибо «негоже посрамить хана Газана». Статус, видите ли,  у него такой. 

Я отказалась наотрез. Поддаваться, я никому еще не поддавалась! И в Персию не поеду ни за что, чтобы там носить платок и закрывать лицо. Газан благосклонен к учению Пророка из арабских пустынь. И настроил у себя мечети. 

… И вот летят дни и месяцы, и я снова вдруг ярко вижу огромное войско Хубилая. За нами тоже огромное войско и я рядом с отцом сижу  в седле моей Гуун. 

 Ее рыжая грива развевается на ветру. Один из полководцев Есугей, тот, что сватался ко мне и был брошен на лопатки. Это он распускает грязные слухи обо мне и отце. Настало время нам встретиться снова, только теперь не просто так, а с оружием. Он носит имя такое же, как отец Великого Предка, но он не достоин этого имени.

 Но вот град стрел посыпался на нас со стороны, с которой мы не ожидали. Отряд Есугея спрятался в засаде и начал бой до начала общего сражения. 

 Стрела вонзилась в плечо отцу.

- Есугей! Ты ответишь за все!

Я пришпорила  Гуун и прорвалась сквозь начавшуюся сумятицу и свалку. Я рвалась к нему, выхватив меч из ножен. И вот мы встретились. И наши мечи схлестнулись с лязгом и звоном.  И все вокруг, казалось, померкло и только его ухмылка остается на лице. И я хочу ее стереть из этого мира. Лошади, воины, все будто в тумане, и крики как будто в далеком ущелье, и эхо. Замедлилось все и стало густым и вязким.  И кончик меча Есугея лишь поцарапал меня. Обжигая, брызнула кровь, но это не важно, я могу дотянуться, ведь он так медлителен стал. Но так тяжело, будто груз за плечами, сквозь пространство такое пройти. Но вот меч дотянулся. И я с силой вдавила его ему в грудь. Вспоролись одежды, и брызнула кровь. Он падает вниз под собственный крик.  

И все понеслось в грохочущей круговерти, будто сорвалось со своих мест. Пространство стало обычным… 

 …Но вот снова будто прошло какое-то время. И я вижу отца. Он лежит на подушках, он болен. Та стрела отравила его. И теперь он меня назначает наследницей этой земли. Но я чувствую, вижу и слышу ропот братьев моих за спиной. Но обидеть отца не могу. 

Он просил наклониться, он что-то хочет сказать. 

 «Ты найдешь талисман», – прошептали уста, -«ты все сделаешь, знаю, и ты станешь правителем этой земли. Мать твоя говорила про перстень, но она говорила, что ты его будешь носить, а значит, именно ты должна править в Улусе. Но зачем –то она перед смертью сказала, что тебе не для этого нужен он... Это я так и не смог разобрать…» Так сказал мой отец и закрыл глаза навсегда… 

 …Под утро после сожжения тела отца в Каракоруме, нашей столице, объявился какой-то буддистский паломник. Я почувствовала, что должна его видеть. И его привели во дворец. Его взгляд показался до боли знакомым. Он сказал, что пришел из далека, из тех мест, где великое озеро есть. Бай Гаал, так мы называли его. (Байкал). Где то там по дороге к нему был рожден наш великий предок Темучжин, ставший Чингис Хааном. И там, по дороге туда, были земли заповедные наши. 

Именно там я решила похоронить отца. И тогда я попросила пришедшего, помочь проводить меня туда, чтобы похоронить отца. Ведь там я очень давно не бывала. Только в детстве далеком. Отец редко ездил туда, не желая вспоминать свою боль от утраты мамы моей. Наш караван, отправился быстро. И сказала я братьям, что не желаю власти в Улусе. «Оставьте мне только родные края, куда я отвезу прах отца и где  буду хранить его покой и покой моей матери». 

 Но они не поверили мне. И уже по дороге, предатель пустил стрелы в мой шатер. Попавший в плен стрелок оказался посланником брата. Они начали ссоры между собой, но сначала захотели уничтожить меня. 

 И тогда мой попутчик раскрылся. Его звали Абтакул. Он сказал, что он хана бурятского сын. Его ханство мало и оно там, за границей владений моего отца. Мой отец говорил, что далеко на севере есть земли, которые не покорились ему, но особо он и не стремился туда. Ведь Хубилай постоянно угрожал ему. 

 …«Я не буду сражаться с тобой, - сказал Абтакул, - чтоб ты стала моей женой. Но буду счастлив лишь от воспоминаний, что мы встретились когда-то здесь в пути, на земле Темучжина». 

  «Я стану твоей женой. И не буду сражаться. Я ждала тебя. Но как брата. Я должна буду скоро уйти из этого мира. Но для людей я должна выйти замуж, чтобы братья отстали. Я уеду с тобой, мне нужно туда, к берегам Бай Гаала». Так ответила я Абтакулу. 

На что он сказал, что тоже выбрал путь странника, и отшельника, и бродит по свету, ища истины свет. Но мир этот таков, что даже братья готовы в спину стрелять, и мечты Темучжина растаяли в прах. 

 «Я когда то давно повстречал древнего старца в горах, он был йогин отшельник и чтил Гаутаму», - начал свой рассказ Абтакул.   «Я ему говорил о Тэнгри и природе живой, на что он ответил, что это верно, и что посланником Тэнгри и был Гаутама. Тогда я стал слушать его, и многое стал понимать. Но одно не мог понять для чего нужно исчезнуть в нирване. И он мне так и не смог объяснить. И с тех пор я брожу по свету, чтобы это узнать. 

…Но однажды он мне сказал, что как-то в далекой молодости ему довелось повидать Темучжина. Он тогда уже умирал, и отдал ему золотое кольцо с алым камнем. И с тех пор тот отшельник ни кому не стал говорить о нем. Но мне открылся. Он сказал, что закопал то кольцо у горы Бурхан-Халдун, в какой то расселине в скалах. И что сам не найдет теперь, скорее всего, того места. 

 И еще он сказал, что ничего не бывает случайно, и что видимо время пришло, чтобы кто-то тоже узнал о кольце.

 Я когда уходил, то в горах сотрясалась земля, но отшельник остался. Он сказал, что ему все равно пора покидать этот мир. И что это сказал ему Будда, которого он повстречал на вершине в видении. 

 Скалы дрожали и падали камни, но мне удалось покинуть долину. А пещеру отшельника там завалило. И с тех пор у меня на сердце камень, с этого знания о кольце».

 И тут вдруг в сиянии нашего походного костра показался облик Умай. И я услышала ее. Она стала говорить о чудовищах, начавших выходить из щелей в тех горах, и о том, как они стали вселяться в людей, готовых к порокам, готовых убить брата за власть. И что только кольцо Чингис Хаана сможет закрыть тот провал между мирами. 

… Наутро мы двинулись в путь, и уж скоро пришли в земли отца. Там наш караван разбил лагерь, и мы похоронили прах отца в голой степи, как он и мечтал. 

 Но дозорный увидел под вечер, что в отдалении воины брата и бывшего соратника отца - Дувы стоят под знаменами Хубилая.   У нас не было столько людей, но я все же дала бой. И мы бились вместе с Абтакулом плечом к плечу и брат отступил. После битвы мы провели свадебный обряд и выставили свадебный флаг над становищем нашим, чтобы брат одумался и не следовал больше за нами.  На какое-то время его войска отступили. Видимо он решил нас оставить, и поверил, наконец, что я не претендую на власть. 

Но Дува еще долго стоял со своими воинами.  Он оказался предателем и теперь мечтал меня убить, чтобы завладеть властью. Пойманный лазутчик, рассказал, что брат все понял и ушел назад, он не станет убийцей сестры. Они поссорились с Дувой, который мечтал найти кольцо. 

 …И вот мы снова в пути, и наш караван увидел в дали великий Бурхан-Халдун. Это священная гора, которую часто вспоминал Темучжин. 

 В лунную ночь я снова увидела Умай. Она повела меня к горе. Я шла за ее полупрозрачной фигурой, пока не оступилась. Когда я подняла глаза, то Умай исчезла. Но я никак не могла вытащить ногу из странной расселины. И только, сняв сапог, я освободилась. Когда же стала доставать сапог руками, то в песке и камнях мне попалось… кольцо. 

Да, то самое кольцо Чингис Хаана. Оно было найдено, значит скоро должно все свершиться.

 Наутро мы двинулись дальше в путь в сторону Великого озера Бай Гаал. Летели дни, но вот мы, наконец, увидели вдали водную гладь и разбили лагерь. 

Но на следующую же ночь над нашим становищем носилась странная буря и жуткие завывания. А под утро двое людей из охраны сошли с ума и стали выть и прыгать, как демоны. Мы ничем не могли их разнять, и они убили друг друга в злобной ярости. 

 Демоны из дыры между мирами продолжали приходить в этот мир. И я снова обратилась к Умай, чтобы показала мне путь.

 И тогда я увидела зеленоватое сияние в горах. И пошла туда. Но в это время на горизонте снова показались воины Хубилая, ведомые Дувой. 

 «Ты должна выполнить волю Тэнгри», - сказал Абтакул, -«Я останусь чтобы задержать их». 

 Мы попрощались в последнем объятии, и я ушла в степь к горам, в которых видела сияние. Кольцо горело на моей руке и пульсировало, сияние было все ближе и ближе. И вот уже я поднялась на зловещую черную скалу и взглянула вниз. Воины Дувы разбили наш юрт, там все полыхало. И я почувствовала, что Абтакул погиб. Он был здесь, уже без тела и торопил меня. Я это ощущала. И я пошла в черный проем. Тысячи липких полупрозрачных монстров накинулись на меня, и меч не помогал. Они сцепились с духами павших  в сражении с Дувой. 

 И тут кольцо вспыхнуло огненным лучом. И именно этот луч стал сжигать бесплотную нечисть, которая сгущалась в этом ущелье. 

 Внизу разграбив юрт, Дува рвался сюда. Его воины проворно карабкались на скалы, и медлить было нельзя. Впереди зияло черное пространство пещеры, и я вошла в него, осветив перед собой лучом кольца. Острый камень торчал на полу гигантского пещерного зала. И я направила луч в него. 

И вот раздался треск скал и задрожала земля… Передо мной открылось странное огненное отверстие. И голос Умай прогремел внутри меня. «Бросай туда кольцо. Оно не должно остаться в этом мире!» 

 Я сорвала его с пальца и бросила в это отверстие. Через секунду новый толчок сотряс своды пещеры, и отверстие взорвалось, захлопнув дырку между мирами. Еще мгновение  и дикая боль сменилась черной тьмой и забытьем. 

… Но вот я снова вижу Бай Гаал, утреннее солнце осветило пепелище  юрта. Остатки воинов Дувы бежали далеко в степь.  И где то далеко раздался гулкий звук шаманского бубна… 

 Полупрозрачная фигура Умай снова проплыла перед моим взором и растворилась в лучах рассветного солнца. А старый шаман все танцует свой танец в такт своему бубну, и огненные всполохи костра оставляют длинные тени в степи. И дым костра уходит в небесную высь, разносясь над долиной. 

Записала Валерия Кольцова

15.12.25